Финские органы власти проводят конфискацию недвижимости у российских граждан и крупных бизнесменов. Такая политика будет действовать минимум до 2027 года включительно.
Разрыв отношений
По мнению Евгения Пашковского, руководителя Департамента образовательных программ Центра экспертного сопровождения политических процессов, российский бизнес должен прекратить сотрудничество с финской стороной. Об этом он высказался в беседе с «Деловым подходом».
Министр юстиции Финляндии Лина Мери сообщила финской гостелерадиокомпании YLE о намерении пересмотреть нормативно-правовую базу с целью упростить процедуру конфискации имущества. Реализация этого плана рассчитана на период полномочий действующего правительства — до 2027 года. При необходимости Мери допустила возможность ускорения этих мер. Основанием служит тот факт, что собственники российского происхождения не вносят коммунальные платежи за финскую недвижимость, так как их банковские счета заморожены.
Масштабы репрессий
Под удар экономических санкций попали не только простые владельцы имущества, но и видные деятели бизнеса. Примером является Геннадий Тимченко, включенный в санкционный список Евросоюза в начале марта 2022 года.
По информации финских медиа, у предпринимателя конфискованы различные активы, в том числе доля в компании-владельце крупнейшей крытой арены столицы. Тимченко владел 22,5% многофункционального комплекса в Хельсинки в течение восьми лет. В настоящее время его имущество арестовано. Управление по взысканию долгов Финляндии объявило о прекращении взаимодействия с люксембургской компанией White Anchor Holding, которая финансировала Helsinki Halli Oy и, согласно финской прессе, принадлежит Тимченко.
Другой случай касается группы Setl Group. В текущем году она реализовала свою финскую дочернюю структуру Setl North Europe Oy, занимавшуюся сдачей в аренду коттеджей в Руоколахти и на горнолыжном курорте Тахко.
Деятельность Setl Group в сфере аренды недвижимости на финской территории началась в 2008 году с постройки поселка Tahko Hills, включавшего десять коттеджей. Год спустя компания завершила возведение комплекса Saimaa Lakeside в Руоколахти из семи коттеджей. Общий размер застраиваемой площади составил около 20 гектаров.
«Возникает закономерный вопрос, почему финны решаются на подобные шаги? – размышляет доктор экономических наук, профессор СПбГУ, руководитель Центра прибалтийских исследований Института Европы РАН Николай Межевич. – Ответ прост: они убеждены, что политическая ситуация останется неизменной. Значительная часть финской политической элиты придерживается именно этого мнения. Хотя есть отдельные персоналии (некоторых я лично знаю), которые считают такой курс ошибочным и полагают, что Финляндия понесет большие потери, нежели выигрыш, но они исключены из политической системы страны».
По его оценке, долгосрочные отношения между государствами понесли серьезный урон.
Переориентация инвестиций
Пашковский видит необходимую реакцию отечественного предпринимательства следующим образом: «Если даже некоторые российские активы могут подвергнуться изъятию и продаже, суть в ином. Учитывая действия Финляндии в отношении собственности российских граждан и предпринимателей, российский бизнес должен усвоить на уровне условного рефлекса – никогда больше. Не ступать в Финляндию. Не вкладывать средства туда и применять аналогичный подход в случае, если финские компании попытаются выйти на российский рынок».
Вместе с тем ряд аналитиков предполагают, что отечественные компании могут попробовать временно передать бизнес под иностранный контроль, сохраняя при этом реальное управление. Однако такой вариант сопряжен с собственными рисками. На Западе строго пресекают деятельность местного бизнеса, обходящего санкции. «Президент Владимир Путин давно обращался не столько к противникам, сколько к единомышленникам, подчеркивая, что любые формы собственности, связанные с нашими «партнерами», представляют потенциальную угрозу, – отмечает Межевич. – К сожалению, его слова не были восприняты. Потребовались годы, чтобы люди осознали истину: только национальная юрисдикция гарантирует относительно предсказуемые условия. Это не означает отсутствие проблем в нашей системе, но это наши трудности. Это отечественное право, где ты априори – гражданин России с определенным статусом в государстве».
В России существуют собственные инструменты изъятия имущества. Однако, как замечает специалист, наша способность защищать собственников за границей существенно ослабла, что и подтолкнуло оппонентов трансформировать геополитические разногласия в действия против конкретных граждан и компаний.
«По сути, мы имеем дело не с законной конфискацией или отчуждением, а с кража, – заключает Межевич. – Подобные действия Финляндии квалифицируются ее собственным уголовным законодательством. Считаю, что даже менее значимые предприниматели имеют возможность довести свою позицию до Министерства иностранных дел РФ, не говоря уже о таком масштабном бизнесмене, как Тимченко».
Пашковский убежден, что оптимальным итогом асимметричной политики Финляндии будет осознание ею того, что разрыв связей с Россией имеет долгосрочные последствия. Это приведет к переориентации инвестиций российских бизнесменов на Карелию, Ленинградскую область и прочие регионы.
«В итоге Финляндия вернется к своему традиционному статусу периферийного государства, – прогнозирует аналитик. – Финны станут приезжать посмотреть на развитие Карелии, и разница будет уже в пользу наших территорий. Они будут спрашивать у своего руководства, почему мы живем иначе, чем в Карелии и Ленинградской области?» Подобный сценарий действительно может стать наиболее адекватным ответом на враждебные действия финской стороны. Реальность такого развития событий проявится в среднесрочной перспективе.
Оставить комментарий